Непридуманные истории

Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 16 сен 2018, 19:47

Смерть, где твоё жало? https://edinstvaru.com/2018/01/03/%d1%8 ... %bb%d0%be/
(В рассказе нет ничего выдуманного.)
Когда мне случалось сталкиваться с Зоей на территории храма, я всегда внутренне сжимался, ожидая от неё какой-нибудь очередной неприятности. Эта старушка преследовала меня с каким-то ничем не объяснимым постоянством.
Даже тогда, когда Зоя увидела меня впервые, она тут же направилась ко мне и сделала то, что потом делала едва ли не при каждой нашей с ней встрече в течение полутора лет. Завидев меня, она, хоть и не всегда, но обычно уже издали плавно меняла траекторию своего движения и начинала приближаться ко мне, намеренно ускоряя старческие шаги. Подойдя ко мне, довольно сильно толкала меня в грудь и говорила одно и тоже:
— Ты что здесь стоишь?! Уйди отсюда.
Продолжалось это достаточно долго. На улице, в храме, на службе — везде я слышал от неё эти слова.
— Ты что здесь стоишь?! Уйди отсюда.
Зоя была немного странный человек.
.
В те годы, в городе с населением 230 тыс. человек, действовал всего лишь один храм. Естественно, Великим постом на народу на соборование набиралось до нескольких сотен человек. Зоя на этом соборовании вела себя, как мне тогда думалось, несколько вызывающе и даже, можно сказать, совсем неблагоговейно по отношению к совершавшемуся Таинству.
Во время таинства соборования она около четырех или пяти раз подходила к моему духовнику, читавшему вслух записки с именами соборующихся, и громко на весь храм гневно спрашивала:
— Это что ещё такое?! Почему меня сюда не записали?
А старый, с уже изрядно побелевшей бородой, отец Фёдор показывал ей записки и не менее громко отвечал:
— Как нет, Зоя. Смотри: вот ты.
Старушка стояла и, не успокоившись этим, громко на весь храм продолжала настаивать:
— Нет. Меня здесь нету. Меня забыли написать.
Отец Фёдор продолжал громко возглашать имена тех, кто находился на Таинстве Соборования. Зоя не уходила. Наконец, о. Фёдор находил в записке имя «Зоя» и громко на весь храм говорил ей:
— Смотри, вот твоё имя. Видишь, здесь написано? — и громко возглашал, — Зоя!!!
Вредная старушка не унималась:
— Нет. Меня здесь нету.
Это повторялось несколько раз. В эту казавшуюся совершенно неуместной во время торжественной храмовой службы шумную сцену никто не вмешивался. Все семь священнослужителей помазывали народ совершенно спокойно. Никто даже и движения не сделал, чтобы усмирить неспокойную старушку. Когда же Зоя, вдоволь навозмущавшись оказанной по отношению к ней несправедливостью, возвращалась в общий соборный круг, она, как и обычно, не забывала подойти ко мне и, толкнув меня в грудь, сказать неизменное:
— Ты что здесь стоишь?! Встань в другое место.
Наконец я не выдержал, и мне пришлось уйти от неё подальше, сменив своё место в общем круге.
Потом уже в последующие встречи со мной она стала совсем немногословной, а только лишь замахивалась на меня своим старческим кулачком и говорила краткое:
— У!!!
Я без слов всё понимал и, как обычно, поспешно ретировался. Когда бы я ни встречал старенькую Зою, она неизменно вызывала во мне чувство обеспокоенности, что мне опять от неё «влетит».
Но не всё так просто в этом мире. Зоя мыла полы в храме, и ей за это платили какие-то денежки. Совершенные гроши по тем временам. Получая деньги, Зоя не складывала их в карман, но прижимала купюры к груди и, выйдя из канцелярии, ходила так по храму или по двору. Я видел, как при встрече с ней настоятель храма архимандрит Никандр грозно выговорил ей.
— Зоя! Опять ты все свои деньги раздаёшь?! Оставь себе хоть немного!
— Нет, батюшка. Не раздаю, — испуганно ответила она.
Но в итоге, как и обычно, раздавала всё до копейки в тот же день.
Иногда Зоя подходила ко мне, но если рядом со мной находилась моя супруга, то Зоя меняла свою тактику и не била меня, как она это делала по своему обыкновению, но говорила со слезами в голосе:
— Помолитесь за меня. У меня голова сильно болит.
Она говорила об этом часто, но не помню случая, чтобы я воспринял эти её слова всерьез. Зоя, которая шпыняла меня на каждом углу, где только могла меня достичь, мною всерьёз не воспринималась. Я попросту боялся её и старался всеми для меня доступными способами держаться от неё подальше.
Однажды я пришел в церковную столовую покушать. Сколько себя помню, на этом приходе в маленькой столовой огромного собора почти всегда было довольно людно. А тут захожу — и никого! Ни одной живой души. Только лишь во главе стола, на самом почётном месте, сидела… Зоя.
Увидев её, я заметно скис. Ну, думаю, сейчас мне опять достанется, да ещё и в столовой. Сразу уйти — и то не получится. Но делать было нечего: раз пришел — надо было садиться за стол.
Я подошёл к аналою, привычным движением руки взял поминальные записки. Вот тут-то со мной и произошло чудо, о котором не смогу забыть теперь уже никогда.
Неожиданно для себя я вдруг почувствовал, что мысленно поминаю каждое прочитанное мною имя не просто со вниманием, а так, как будто каждая поминаемая мною душа мне в этот момент вдруг стала роднее и ближе даже самых близких моих родственников.
«Надо же, — подумал я про себя, — никогда так не получалось молиться, как сегодня».
Вдруг как гром среди ясного неба я услышал голос Зои:
— Хорошо молишься.
«Стоп, — подумал я про себя, — а откуда она может знать, что я хорошо молюсь, когда она даже и лица-то моего не видит? Я же к ней вообще спиной стою». А она вдруг таким уверенным и спокойным тоном: «Хорошо молишься».
Внутренне я насторожился, но вида не подал. Молча подошёл к окошку раздачи, взял свой суп и сел за стол — подальше от Зои — и начал есть.
То, что произошло дальше, невозможно описать никакими разумными словами.
Зоя, очевидно, сильно юродствуя, вдруг начала скороговоркой, очень поспешно и быстро, с неподражаемо детскими интонациями говорить:
— Когда я была маленькой… Мне было только восемь лет… А у меня родственники… родственники…Так водку пили, так пили… Сильно пили. Раз так напились, что воткнули мне топор в голову и выкинули меня на улицу, на мороз, в сени подыхать. А я лежу с топором в голове. По самый обух топор в голову засадили!!! По самый обух!!! Они думали, что я умерла. А я не умерла. Я лежу в сенках и пою. Хоть и мороз на улице был, а я все равно пою. Псалмы пою, а меня никто не учил… Меня Бог научил… Лежу я и пою псалмы. А родственники-то мои, родственники, как услышали, что я пою псалмы, а ведь меня никто не учил — так ещё больше стали водку пить… А псалмам-то меня никто не учил…
Я в полном смысле слова остолбенел.
Ясно понимая всю необыкновенность происходящего и помня то, как Зоя прочитала моё внутреннее состояние как открытую книгу, когда я полминуты назад стоял у аналоя, я про себя подумал: «Ну ладно. Псалмы как поются — ей Бог открыл. Мария Египетская, к примеру, тоже неграмотная была, но всё же цитировала Святое Писание. Но чтобы восьмилетняя девочка, выброшенная на мороз (дело происходило в Сибири), с топором в голове, да ещё и «по самый обух!!!», живой осталась? Это невозможно! Уж что-что, а медицину я немного знаю. Живым при такой травме не должен бы остаться никто, тем более ребёнок». Вслух я ничего не сказал. Но только лишь подумал.
Зоя мне тоже ничего не сказала.
Но то, что она сделала, врезалось в мою память на всю оставшуюся жизнь. Она просто сняла с головы своей платок, скромно и неторопливо сложила его на своих руках кружочком, завязала концы платка руками и опять одела его на свою голову. То, что я в это время увидел, повергло меня в полный шок.
Я увидел её голову. Голова её чем-то напомнила мне своим видом разрезанное пополам яблоко, когда-то давно раздвинутое ударом топора !по самый обух!, да так и не сумевшее соединиться… Было такое чувство, что я смотрю сквозь широко раскрытые створки черепа Зои на её ничем не защищенный сверху головной мозг. Кожа от старой раны была настолько тонкой и прозрачной, что я без всякого труда ясно и отчетливо разглядел великое множество голубоватых тонких венозных сосудов. В яму, которая была наверху её головы, я мог бы спокойно вложить целиком всю свою ладонь…
Не помню, как я доел свой суп и, глубоко потрясённый случившимся, вышел из церковной столовой в полном смысле слова вне себя… В моей голове стояла весь тот день только одна-единственная мысль: «НАСКОЛЬКО ЖЕ ВСЕМОГУЩ Иисус Христос!!! Да с Таким Богом нам, православным, даже и сама смерть-то не должна быть страшна! Ты же посмотри — какое чудо!!!»
Одним словом, скучно мне в тот день точно не было. Стоило бы, наверное, и жизнь прожить, чтобы вот так вот запросто воочию увидеть самое настоящее чудо, подобных которому даже в древних житиях святых и то сряду не прочтешь. Я был под очень сильным впечатлением от увиденного и услышанного в тот день.
Когда я рассказал об этом случае своему духовнику, то убеленный сединами маститый протоиерей почему-то внимательно и продолжительно на меня посмотрел и потом с задумчивым видом сказал:
— Я исповедую Зою уже двадцать восемь лет, и она мне об этом никогда ничего не говорила. А тебе почему-то сказала. Почему?
Я молчал. Мне нечего было ему ответить.
.
Воистину непостижимы для нас, Господи, пути Твои!!!
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 16 сен 2018, 20:08

Икона
Часть первая
Предыстория
Когда я впервые услышал о том, что в Барнауле явилась икона Божией Матери Казанская, которую написали Ангелы, я, признаться, не поверил. Не может, думаю, быть такого в наше-то время. Икон, написанных Силой Божией, во все времена были считанные единицы во всём мире — и вдруг у нас, на Алтае!
В качестве иллюстрации к этому рассказу я приложил изображение иконы, о которой пишу. Каждый кто внимательно рассмотрит эту икону, и дочитает мой рассказ до конца, тот непременно согласится с тем, что, действительно, ни одна человеческая рука не окажется способной написать подобную икону. Более подробно об этом напишу во второй части рассказа.
.
В «Яндекс» достаточно ввести в поисковик два слова — «Коробейниковская икона» — и выпадет достаточное количество ссылок об этой удивительной иконе.
.
В то время когда я впервые приложился к этой иконе (в 1994 году), у неё был другой вид. На правой щёчке у Божией Матери было достаточно большое, словно выжженное огнём абсолютно чёрное пятно, по форме и размерам почти идеально напоминавшее человеческую ладонь с плотно сложенными пальцами. Икона была под стеклом, и, конечно, никому ни за какие уговоры никто не позволил бы вынуть икону из киота и подойти к ней с красками и кистью. Поток молящихся перед этой иконой был в тот период столь плотным, что перед ней почти круглосуточно читались акафисты и молитвы не только во всех храмах, в которые её приносили, но и в пути.
Это чёрное пятно заросло свежими красками прямо на глазах у сотен верующих, участвовавших в первом пешем крестном ходе из Барнаула в Коробейниково. Если мне не изменяет память, пятно чудесным образом полностью ушло с правой щёчки Божией Матери за пять-шесть дней.
Если бы не Сила Бога, такого не могло бы произойти!
.
Краткая история обретения этой иконы такова. Перед зернохранилищем, устроенным в осквернённом безбожниками храме села Коробейниково (Усть — Пристаньского района), была огромная лужа. В эту лужу безбожники вместе с другими досками бросили и храмовую икону Казанской Божией Матери, чтобы ходить по ней как по тротуару при переходе через лужу. Икона там пролежала долго. В то время пока она лежала в воде левкас (смесь рыбьего клея и мела) отслоился. Когда эту икону принесла домой слепенькая Оля Тёмная и её подружка, то девушки даже не могли понять, зачем они с таким трудом ночью несли её домой: икона была вся в грязи, и на ней не осталось ни малейшего следа от прекрасного лика Божией Матери, первоначально написанного (если мне не изменяет память) монахами на Афоне.
Боясь преследования властей за то что они забрали икону с места её осквернения, девушки выбросили из дровника все имеющиеся там дрова, прислонили предварительно омытую икону к дальней стенке сарая и спешно уложили все поленницы на место. В дровнике икона стояла продолжительное время.
Однажды по промыслу Божию дрова в семью, где жила Олюшка Тёмная, в какой-то год вовремя не подвезли, и последняя поленница начала свой путь в печку. Вот тогда-то и обнаружилось, что за то время, пока икона стояла за поленницами, на прежде голых досках проявились очи Божией Матери и Богомладенца. Также ясно и ярко проявились и синие полосочки нимбов Пресвятой Богородицы и Христа! Слух о чуде моментально пролетел по всей деревне. С этого времени и началось народное почитание этой чудотворной иконы.
Если мне не изменяет память, то плакать икона начала незадолго перед началом Великой Отечественной войны. Тогда же был слышен глас от Неё: «Все согрешили, никто не без греха».
Если кто-либо ранее читал историю об этой иконе в сети, тот может заметить, что здесь я пишу о Коробейниковской иконе Божией Матери не так как пишут о ней в интернете в других источниках. Стоит учесть что то, что я слышал об этой иконе в 1994 году, передавалось верующими из уст в уста, а вот кто делал более поздний материал в сети — мне неизвестно. Возможно, мне что-то могли неточно передать; или что что-то было непреднамеренно искажено авторами контента по ссылкам в современном нам интернете. Для меня же лично достаточно того действия, которое оказала на меня встреча с этой иконой.
Без всякого преувеличения свидетельствую, что именно встреча с Самонаписавшейся Чудотворной иконой «Коробейниковская» сделала меня православным. Происходило это при следующих обстоятельствах.
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 16 сен 2018, 20:14

Часть вторая
Экуменические идеи и мое маловерие
Я ходил регулярно в храм, пел на клиросе, но до конца убеждённым православным я всё же не был, потому как был немало начитан о различных религиях мира и знал, что православных в процентном отношении среди общей массы верующих в Бога, что называется, «кот наплакал».
Я никак не мог смириться с той мыслью, что правы одни только лишь православные, и что все прочие ошибаются.
Помысел утверждал мне что православные, как и многие другие люди верящие каждый в свою веру, попросту «тянут одеяло на себя». Кто-то невидимый внушал мне что Бог не настолько жесток, чтобы не спасать верующих в Него и в других религиях — и т.п. Мои мысли, оправдывавшие экуменизм, усиленно нахваливали мне различные добродетели святых, особо почитаемых в иных религиях.
В моём прошлом мне приходилось общаться с киногруппой, снимавшей фильмы о разных чудесных случаях, происходивших в России и за рубежом. Также около трёх лет я имел возможность получать свежую и даже секретную информацию о различных необычных событиях — из высокопоставленного источника, курировавшего Верховный Совет СССР. Этот человек сейчас академик. Желания открывать его имя читателям у меня нет.
Могу сказать точно (пусть никто из православных на меня не обижается): сильные духовные проявления и чудеса у католиков, буддистов, мусульман и у синтоистов действительно есть. Это факт, с которым бессмысленно спорить. Я собственными глазами видел множество фотодокументов, слайдов и видеоматериалов, с доказывающих реальность этих чудес. Вопрос лишь в том, кто является источником этого всего? Ведь с попущения Божия и бесы могут удивить кого хочешь.
Период моих колебаний между учением древнего Православия и идеями экуменического направления совпал у меня с периодом интенсивного изучения православной догматики. Борьба между этими (несовместимыми) между собой учениями внутри меня достигла наивысшего предела как раз к тому моменту, когда к нам в храм привезли чудотворную Самонаписавшуюся икону Божией Матери Казанскую (имя Коробейниковской ей было присвоено уже позже описываемых мною событий С.М.)
Я БОЯЛСЯ ошибиться — именно поэтому так сильно переживал я о выборе моего дальнейшего пути в вере. У меня даже голова в те дни сильно разболелась от чрезмерного внутреннего напряжения и от невозможности самостоятельно разрешить все мои немалочисленные в том году недоумения по этому вопросу: «Так кто же всё-таки прав: православные или весь остальной мир?»
Доказательств того, что правы православные и не кто иной, у меня было немало, но до конца изжить из себя экуменическую заразу я не мог. Ум мой был не в силах справиться с этой проблемой самостоятельно. Не мог — и все тут! Разум брал верх над сердцем, и мне было тяжело от внутренней раздвоенности…
.
Когда в наш храм привезли Самонаписавшуюся икону Божией Матери, это было событие из событий. Столько народу я в своем храме не видел никогда. Бывший архиерейский собор был так полон, что в прямом смысле слова — яблоку было негде упасть. Еле-еле я мог пробиться с Часословом в центр храма, где была установлена чудотворная икона. Народ же так сильно придавил меня вплотную к иконе, что я поневоле (неожиданно для себя) оказался перед Ликом Богородицы на расстоянии вытянутой руки.
Когда я взглянул на Лик Пречистой, глубокий и священный трепет пронизал все уголки моего сердца. Понял я тогда всей грешной своей душой, что в это время Сама Матерь Божия, спустившись с Небес, смотрит в глубину моих мыслей. Наверное, я в тот момент испытал чувство, похожее на то, которое испытал Петр, сказав Иисусу Христу в лодке: «Отойди от меня, Господи, потому что я человек грешный».
В моих руках был Часослов и я закрылся им, не терпя зреть так неожиданно близко открывшееся моему духу Величие Честнейшей Херувим, и начал читать шестопсалмие.
«Господи, что ся умножиша стужающии ми? Мнози восстают на мя, мнози глаголют души моей: несть спасения ему в Бозе его…» — и потом всё для меня куда-то исчезло, растворилось. Мне трудно сейчас сказать, где была моя душа во время чтения этого памятного для меня шестопсалмия… Очнулся я от этого почти полного провала в своей памяти только уже на клиросе, когда псаломщик сказал мне:
— Молодец, хорошо прочитал. Ни одной ошибки не сделал.
Присутствие народа в нашем храме давно уже не оказывало на мою душу волнующего действия. За годы пребывания на клиросном послушании я привык читать при больших скоплениях народа и не испытывал волнения по поводу полного храма; но когда я, будучи притиснутым народом вплотную к Лику Божией Матери, взглянул на Лик Пречистой, в моей душе произошло что-то необъяснимое.
Одно я могу сказать точно, что подобный страх и даже священный ужас, который я почувствовал в тот момент, взглянув на Лик Богоматери, я не испытывал никогда в жизни — ни до, ни после этого случая.
.
Как-то в монастыре я имел неосторожность коротко рассказать одному из монахов об этом священном страхе перед Величием Божией Матери. Так он меня в прелести обвинил.
— Ты не должен был испытывать страха перед Божией Матерью, — сказал мне монах авторитарным тоном. — Это у тебя не от Бога было, а от дьявола. И он начал меня жёстко критиковать. Печально мне было слышать в свой адрес такие слова от человека в рясе и сказать я ничего не смог в свое оправдание. Так вот и приучили меня потом «авторитетные» «в вере» люди молчать о духовном сначала в монастыре, а потом и на приходах.
.
Служба закончилась. Несколько сотен верующих выразили желание молиться перед иконой Божией Матери всю ночь. Отец настоятель, видя искреннее усердие молящихся, благословил чтение непрерывного акафиста перед иконой.
К полуночи храм заметно опустел, но народу всё равно было много. Желающих читать акафист Божией Матери было много.
В храме чувствовалось особое, ясно ощущаемое многими присутствие Божией благодати. Казалось, что даже сам воздух в храме и тот стал каким-то иным. Многие в глубине души ясно осознавали что в эту ночь Сама Пречистая Богородица посетила наш городской приход.
Ко мне подошел один из моих старых товарищей, Валерий Сергеевич. Он в свое время преподавал в техникуме электронику. Человек он был наблюдательный и необыкновенно добрый. За те годы, что я его знал, я ни разу не слышал от него ни одного злого или же раздраженного слова в чей бы то ни было адрес. Мы с Валерием Сергеевичем дружили ещё и потому что электроникой увлекался в те годы и я. Поэтому когда он подошел ко мне и позвал к иконе Божией Матери, тихо сказав на ухо:
— Пойдём, я кое-что тебе покажу. Это интересно, — я без промедления подошел с ним к иконе, стоявшей посреди храма.
Электрическое освещение в храме было хорошим. Оно не выключалось всю ночь. Народу стало не так много, поэтому мы с Валерием Сергеевичем свободно подошли к иконе и могли рассмотреть её вблизи во всех подробностях.
— Смотри, — сказал мне Валерий Сергеевич, — а ты не верил, что эта икона написана Ангелами, а не человеком. Смотри внимательнее сюда!
Валерий Сергеевич указал мне пальцем на узоры, идущие от Ликов Божией Матери и Богомладенца.
— Я ничего особого не вижу, Валерий Сергеевич, — сказал я. — Краски только очень уж необычного цвета, я таких не встречал.
— Да нет, не краски, — тихо сказал мне он. — Ты посмотри сбоку на узоры, идущие от Лика Божией Матери и от Христа. Видишь, что они от Ликов идут лучами, а в других местах они как бы морозными узорами переплетаются между собою.
— Вижу, — сказал я.
— Ты присмотрись повнимательнее, — продолжал говорить мне на ухо негромким голосом Валерий Сергеевич, — эти узоры состоят из двух видов золота.
— Да, вижу это хорошо, — ответил я.
— Так вот, теперь наклони голову на полметра влево и приглядись повнимательнее к узорам. Лак, в котором находятся лепестки светлого и темного золота, прозрачный и толщина этого лака где-то около полутора сантиметров. Видишь?
— Вижу.
— Так вот, эти лепестки светлого и темного золота переплетаются друг с другом внутри прозрачного лака точно так же, как переплетаются между собой листья у деревьев в саду. Ты поводи головой туда и сюда — сам ясно увидишь, что это так. Это говорит о том, что изображение иконы растёт изнутри. Никакой человеческий гений не может сделать объемного изображения золотых листочков внутри прозрачного лака, не разрушив при этом деревянной основы, на которой находится изображение.
— Да, вижу, — ответил я, глубоко потрясенный этим совершенно неожиданным для меня открытием в эту ночь. — Ведь действительно, золотые листочки темного и светлого золота переплетены между собою в объеме. Они столь тонкие и изящные, что сделать это даже самому гениальному художнику было бы не под силу.
— А ты еще не верил, что икона написана Ангелом, а не человеком. Тебе каяться надо в своем неверии, — сказал мне Валерий Сергеевич.
— Да я и так уже каюсь, — вздохнул я.
Надо ли говорить, что после слов Валерия Сергеевича, имеющего высшее техническое образование и редкого специалиста в области техники и электроники, я смотрел на икону Божией Матери уже без сомнений, зная, что она точно написана Небесными невидимыми кистями Ангелов!
.
А после того, как икону Божией Матери увезли в Коробейниково, по городу стал словно раковая опухоль расползаться слух, будто бы Барнаульские священники за большие деньги секретно наняли в Москве искусного художника, который написал эту икону, а теперь выдают её за якобы Божие чудо, обманывая таким образом простой народ. И собирают теперь на этом обмане по всему краю немалые денежные прибыли…
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 16 сен 2018, 20:15

Часть третья
Исцеление ума
Подошел мой черед читать акафист Божией Матери перед чудной и воистину чудотворной ее иконой. Я читал акафист и вдруг ясно увидел Божию Матерь, идущую от правого клироса прямо над полом храма. В руках Её был красивый широкий омофор, шитый тончайшим золотым переливающимся узором нежно-красного цвета. В этих же тонах было и одеяние Пречистой. Матерь Божия была высокого роста, люди же, находившиеся в храме, были Ей как бы по колено. «Надо же, — сразу подумал я, — мы перед Ней, как цыплята перед Наседкой — такие маленькие…»
Матерь Божия шла по храму, с нежной лаской и заботой покрывая всех своим омофором. Но не всех одинаково. Над кем-то Она просто простирала Свой прекрасный омофор, кому-то возлагала его на голову, а над немногими как бы обводила им по кругу.
Зная из святоотеческих книг, что нельзя доверять видениям святых, сколь бы прекрасными и безупречными они ни казались, я продолжал спокойно читать акафист, никак не выказывая своим видом, что вижу что-то необычное. Судя по всему, кроме меня Матери Божией никто более не видел, потому что все вели себя как обычно. Я продолжал читать, а Матерь Божия шла по храму и я не видел ни одного человека, над которым бы Матерь Божия не простирала своего чудесного, шитого тончайшим полупрозрачным золотом воздушного омофора.
Наконец Божия Матерь, обойдя правый предел храма, приблизилась ко мне. В это время я физически почувствовал, как Ее омофор прикоснулся сначала к моему затылку, а потом к верху головы. С этого мгновения я уже никогда более не испытывал сомнений в истинности православной веры и ко мне перестали приходить мысли о правильности экуменических идей. Некто внутри меня ясно и просто сказал: «Не смотри, что православно верующих в мире меньше, чем католиков и иноверцев. Не ищи доказательств, что Православная вера — единственно истинная религия в мире. Знай: это так — и всё. Никому ничего не доказывай, ни с кем не вступай в споры. Бог Сам знает, кого приблизить к Себе, а кого нет. Не твоё это дело — пытаться понять своим слабым умом, почему Бог одних приближает к Себе, а других нет. А Матерь Божия для всех вас и есть самая настоящая Мама. Как мать не перестаёт любить своего ребёнка, какие бы тяжкие преступления он ни совершил, так же и Матерь Божия никогда не оставит своих детей без присмотра. Не ищи доказательств. Просто знай, что всё, что я тебе сейчас сказал, правда…»
Надо полагать, что в тот момент я слышал голос моего Ангела-Хранителя. Сомнения в истинности Православной веры внутри меня прекратились с 1994 года. Прошло двадцать четыре года. Вот как надёжно может защитить душу от кривоверия всего лишь одно краткое прикосновение омофора Божией Матери к голове человека! После того как Божия Матерь коснулась моего грешного затылка я Её уже не видел, но просто знал, что Она духом Своим находится в храме.
Ни до, ни после этого случая Матерь Божию я в видениях не видел, да и ни к чему это.
Не видениями раскрывается душа человека, но ТОЛЬКО лишь личным упорным (ежедневным покаянным) молитвенным трудом над своей душой. О том что я видел Матерь Божию я молчал до 2010 года.
Часть четвертая
Слёзы Божией Матери
Спустя два года после этого случая, находясь в одном из монастырей Калужской епархии, я как-то начал рассказывать об иконе Божией Матери Коробейниковская одному из послушников монастыря, с которым мы вместе ехали в грузовом автобусе после окончания работ на монастырском покосе. Несмотря на то, что наш разговор могли слышать все, послушники не проявили интереса к моему рассказу о иконе. Внимательно меня слушали всего лишь двое или трое человек из примерно двенадцати. А кто-то из послушников вообще отпустил в мой адрес насмешливое:
— Давай, заливай. Знаем мы про эти чудеса.
Но один из трудников монастыря, Анатолий, услышав мой рассказ об этой иконе, подсел ближе и буквально впился в меня своими темными глазами. Он с какой-то необъяснимой мне жадностью слушал каждое моё слово. Дорога была длинной, и я успел рассказать ему всю историю спасения этой иконы из рук безбожников и о том, как Оленька Тёмная была потом перевезена полковником-фронтовиком вместе с иконой в Барнаул после смерти её родственников. Также рассказал о благочестивой жизни слепой Оленьки Тёмной и о том как она молилась так, как я слышал эти рассказы от верующих на Алтае.
Возможно, отчасти причиной того, что к нашему разговору мало кто из послушников пожелал присоединился, был еще и сам Анатолий. В прошлом он был преступником. Отсидел в тюрьме немалый срок по малолетству, потом «прихватил» ещё один срок, став совершеннолетним.
Он был хорошим кровельщиком. Только лишь поэтому начальство монастыря его терпело, несмотря на то, что он был подвержен страсти винопития. Его периодически снимали с крыши крепко выпившим. Возможно, по этой причине с ним почти никто из послушников в монастыре близко не общался. Анатолий был «кандидат на скорое выселение». Все прекрасно это понимали. Рано или поздно, его всё равно монастырское начальство будет просто вынуждено удалить из монастыря во избежания соблазна для других. Хорошо понимал это и сам Анатолий.
Лицо его в то время, когда я встречал его, было почти всегда мрачным и даже отталкивающим. Видимо, душа его, по причине его падений, никак не могла найти для себя покоя. Ему было внутренне тяжело.
Человек, находящийся в тяжелой духовной борьбе за свою душу, не обладает способностью привлекать к себе симпатии своих ближних. Печать сильных страданий, лежащая на лице того, кто находится в духовной битве с демонами, нередко производит такое впечатление, будто человек чем-то значительно недоволен, раздражён, печален или даже, может быть, зол.
Когда наш грузовой автобус остановился возле проходной монастыря, я сказал Анатолию:
— Пойдём ко мне в келью, у меня есть несколько фотографий этой иконы. Тебе было интересно то, что я рассказывал о ней. Одну из этих фотографий я хочу подарить тебе.
— Что ты! — сразу же как-то испуганно сказал мне Анатолий. — Если бы ты знал, какой я грешник — мне нельзя дарить никаких икон!
— Ладно, не болтай лишнего, — сказал я. — Пойдём, посмотришь на фотографию, а там видно будет, возьмёшь ты её или нет.
В глубине души я был уверен, что, увидев столь прекрасный образ Божией Матери, он просто не сможет отказаться от него. Но задуманное мною дело неожиданно для меня и для Анатолия приняло необычный оборот.
Когда я достал из своей тумбочки фотографию иконы Божией Матери «Коробейниковская» и дал её в руки Анатолию, он как-то растерялся. По нему было видно, что он даже боится прикоснуться к Ней.
— Садись, — сказал я Анатолию и, придвинув вплотную к тумбочке стул, включил настольную лампу. Анатолий послушно сел. Я сунул ему в руки фотографию и показал на нимб Божией Матери и на кружевные узоры из светлых и темных золотых листочков, обрамляющих фон иконы.

1а.jpg

— Вот те самые листочки, о которых я тебе говорил в машине. Здесь сложно увидеть, что они переплетаются между собой, потому что изображение маленькое, а на самом же деле икона большая, она выше моего роста.
Анатолий потрясенным взором смотрел на Лик Божий Матери. Было видно, что в его душе происходит значительная борьба. С одной стороны, ему, конечно же, хотелось взять у меня этот прекрасный образ Богоматери, а с другой стороны, он, очевидно, опасался, что он не сможет остановиться от той глубины греха, в которой он тогда находился.
Он положил икону на тумбочку.
— Мне нельзя иметь эту икону у себя: я слишком грешный человек. Я недостоин!
— Зачем ты обижаешь меня, — ответил я ему. — Ведь я дарю тебе её с чистым сердцем, а ты отказываешься. У меня ещё несколько точно таких же фотографий есть. — Для убедительности я показал ему другие фотографии.
Анатолий бережно, с простым, невыразимо искренним благоговением взял фотографию иконы Божией Матери Коробейниковская в свои руки и стал внимательно смотреть на Неё. Вдруг я увидел, что из очей Божией Матери прямо по фотографии льются золотые слёзы. Слёзы Божией Матери стекали прямо на руки Анатолия. От неожиданности увиденного я даже оторопел и не знал, что мне сказать на это. Наверняка потрясенный много более моего, Анатолий также смотрел на фотографию широко раскрывшимися от удивления глазами.
Наконец я не выдержал и сказал Анатолию:
— Видишь, как Божия Матерь плачет?
— Вижу, — севшим, почти срывающимся от волнения голосом ответил мне Анатолий.
— Это Она о тебе плачет, — сказал я, продолжая смотреть, как переливающиеся золотыми бликами слёзы Божией Матери обильно текут из очей Пречистой. — Тебе надо исправиться. Ты должен перестать грешить.
Анатолий упал на тумбочку, и громкие его рыдания эхом огласили весь наш послушнический корпус. Так мог рыдать только сильный человек, доведенный демонскими искушениями до крайних пределов его терпения. Я не мог видеть его в таком состоянии.
Анатолий лежал на тумбочке и продолжал громко не то рыдать, не то кричать, будучи не в состоянии удержать своего, с неожиданной силой открывшегося, покаяния. Я вышел из келии, оставив его одного. Есть моменты, когда душа должна быть одна и любые свидетели происходящего бывают лишним.
.
Через полтора месяца Анатолия выгнали из монастыря по неизвестной мне причине. Спустя полгода он приезжал в монастырь, униженно просил монастырское начальство вновь принять его в число трудников, но памятуя его неисправимое пьянство, ему твёрдо отказали. Только спустя год я смог поговорить с ним на территории монастыря, где ему разрешили остаться лишь на три дня паломником.
Это был уже совсем другой человек. Другие речи. Другое лицо. Опрятная, аккуратная одежда. Рассказал он мне, что ему удалось устроиться продавцом в магазин по знакомству. Решились проблемы с жильём. Появились надежды на устроение удачной личной жизни. Пить он полностью прекратил. Регулярные Исповедь и Причастие стали для него одними из самых важных жизненных потребностей. Мне было радостно слышать и видеть перед собою человека теперь уже близкого мне не только по вере, а возможно, даже и по духу.
— А фотография, которую я тебе подарил, у тебя сохранилась?
К моему удивлению, Анатолий тут же вынул из своей сумки вставленную между двумя тонкими стеклами, подаренную мною ему больше года назад фотографию иконы Божией Матери Коробейниковская. Сверху стекла были наклеены искусно сплетённые из медной проволоки витые узоры.
— Вот, — сказал Анатолий, бережно держа в руках икону Божией Матери. — Украсил, как смог. Может быть, не очень красиво, но лучше у меня не получилось.
— Да ничего, — посмотрев внимательно на украшение иконы, сказал я. — Видно, что работа любительская, но смотрится неплохо.
Анатолий с простым бережным благоговением приложился к иконе.
— Я с ней никогда не расстаюсь. Даже в магазин её с собой каждый день на работу беру.
— Можно, и я приложусь? — попросил я.
— Конечно, приложись, — слегка удивленно сказал Анатолий и протянул мне икону.
Не беря из его рук иконы, я благоговейно перекрестился, поклонился низко Божией Матери и, ликуя душой об исправившейся душе грешного Анатолия, прославив внутри себя Бога, с верою приложился к чудотворной иконе Божией Матери Коробейниковская.
Тропарь, глас 4
Яко заря всесветлая солнца правды незаходимаго возсияла икона Твоя, Богородице, шествующи в пределах Алтайских, храм веси Коробейниково озарила еси, тьму безбожия в земли нашей разгоняющи и верныя люди во Православии укрепляющи, ныне же молим Тя, Заступнице усердная, буди нам икона сия защитою от козней вражиих и залогом спасения душ наших.
Величание
Величаем Тя, Пресвятая Дево, Богоизбранная Отроковице, и чтим образ Твой святый, имже точиши исцеления всем, с верою притекающим.
7 сентября 2005 года, по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, празднование в честь чудотворного образа Казанской Коробейниковской иконы Божией Матери внесено в месяцеслов на первое воскресенье июля. В день этого праздника на Алтай приезжают люди из разных уголков России и из других стран.https://edinstvaru.com/2018/01/03/%d0%b ... %bd%d0%b0/
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 16 сен 2018, 20:33

«Хуже епископа только женщина»
(рассказ не о епископе и не о плохих женщинах, а о гордости ума)
Прочёл в сети историю о талантливом человеке с отличием закончившем Афинскую Духовную Академию и долгие годы преподававшем в ней. В возрасте, в сане архиепископа он попал в серьёзную автокатастрофу. Врачи боролись за его жизнь и после пережитого он удалился на Афон ища послушания у духовного наставника.
Как же принял его старец, после того как выслушал его?
— Хуже епископа только женщина, — ответил он и не хотел принимать пришедшего, но архиерей настаивал. Приняли его при условии что он откажется говорить до того дня пока ему не разрешат.
Потекли годы. К старцу приходили монахи и спрашивали совета: кто о молитве, кто о смирении и о прочем, а архиерею иногда хотелось поправить пришедших, особенно если кто-либо, по простоте своей, неверно цитировал святых, но ему была разрешена лишь молитва.
Не помню сколько лет молчал архиерей, но однажды старец сказал ему.
— Можешь говорить что хочешь.
Но епископ не захотел.
На вопрос почему он продолжает молчать, он ответил.
— Не знаю что говорить….
………
Не возьмусь судить правдива эта история или выдумана (выдумка не исключена), но она оживила мои воспоминания потому что (в начале 90-ых) я сам находился в послушании и два первых моих духовника тоже запрещали мне говорить на религиозные темы, а я искренне не понимал почему мои попытки начать разговор: о молитве, о покаянии, о смирении и о ином полезном для души столь бесцеремонно останавливались? Я не понимал причины почему мне не дозволялось говорить о духовном? Сейчас же я весьма ясно осознаю пользу этих запретов смысл которых, по мере сил, раскрою в трёх пронумерованных темах ниже.
………
Вспоминаю и другую, весьма похожую на рассказанную мной в начале этой статьи историю, случившуюся в России. О ней также не возьмусь судить правдива она или нет, да это и не так важно. Эти истории могут помочь яснее настроиться на понимание внутренних механизмов происходящих в душе тех кто ради смирения ума, по послушанию, (но по сути, всё же, добровольно) на десятки лет готов увести сам себя в мысленную пустыню духа.
Некий архимандрит, в годы гонений на церковь после октябрьского переворота 1917 года поступил в послушание к Оптинскому монаху не имеющему иерейского сана. Монаха научили в тюрьме плести рыболовные сети и этим ремеслом он зарабатывал себе на жизнь по выходе из неё. Архимандриту было вменено в обязанность читать внутри себя молитву Иисусову и плести сети, и никаких дополнительных наставлений ему не давалось. Шли годы. Архимандрит роптал на однообразие своей жизни. Он был недоволен тем что его талант организатора пропадает зря, так что даже ездил к старцам того времени с просьбой чтобы сменили его послушание, но ему рекомендовали не уходить от простеца монаха.
Пришло время и архимандриту открылся тот вход в мир духов который открывается ЛИШЬ ТОЛЬКО тем кто умеет и любит уединённо молиться в течении десятков лет.
……….
Что красной нитью видится в этих двух историях?
Ясно видятся два пути духовного развития:
1) Духовное развитие через ум и через начитанность отцами и Писанием.
2) Духовное развитие через глубинное внутреннее преобразование своей души многолетней покаянной молитвой.
Надо ли говорить НАСКОЛЬКО последний путь плодотворнее и труднее первого, хотя, на первый взгляд, он несложен для интеллекта?
Что сложного из года в год и из десятилетие в десятилетие читать раз за разом внутри себя молитву не допуская внутрь разума своего входить НИКАКИМ размышлениям, в том числе и о духовном? Подобное достижение чистоты ума (ДУХОМ ПОКАЯНИЯ) несложно. Оно не требует почти никаких усилий для ментальности, но требует лишь большого терпения. Если же на практике так попытаться молиться (как бы находясь всё время в сердцевине некоей внутренней мысленной пустыни) хотя бы лет 20 и более, то получится столь серьёзная нагрузка для человека, что вынести это испытание без помощи от Бога не смог бы никто.


Конечно же, отсутствие основательных богословских знаний никак не является плюсом для молитвы. Незнание догматов это всегда плохо…., но ведь возникает и другой закономерный вопрос: а что всё таки хуже…., незнание догматов или их гордое толкование внутри себя?
………
А теперь о том почему мастера уединённой молитвы запрещают разговоры на духовные темы. Почему же(?) этот запрет столь оправдан как у греков так и в России, и о том какие изменения могут происходить внутри человека при условии что он МНОГО ЛЕТ МОЛЧИТ И МОЛИТСЯ.

1) ВНУТРЕННИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПРИ МОЛЧАНИИ И МОЛИТВЕ

О внутренних изменениях в отшельничестве трудно говорить с современниками потому что людям сложно верится в возможность открытой борьбы с духами тьмы в наше духовно слабое время. И ещё сложнее (современному гордому православному) поверить в возможность победы человека над падшей своей природой.
Много лет молчащего и молящегося, если он станет говорить правду, скорее заподозрят в выдумке, в психическом расстройстве, в самоутверждении или в духовной прелести, чем поверят ему.
Но оставим неверующих наедине с их неверием или, что вернее, наедине с их возношением над отшельниками — потому что неверующие сами избрали своё неверие в учителя себе, и они сами же будут нести ответ за избранный ими образ своих мыслей.
В уединении же на борьбу с человеком выходят падшие духи. Почему выходят? Да потому что подвижник не оставляет им выбора… Он жжёт и жжёт их своими молитвами и они выходят. Выходят не в видениях и страхованиях (о которых так приятно бывает читать скучающим современникам), но в коварстве и силе ложного Богоугождения, в силе ложной молитвы, в красочности ложных духовных представлений и прочем.
Вот с какого основания берёт своё начало запрет на разговоры о духовном в среде опытных в молитве пустынников…
В уединении (при наличии опытного духовного руководства) человек опытно узнаёт НАСКОЛЬКО глубоко он сам закутан в ложь и в ложные представления: о Боге, о бесах, о ближних, о молитве и прежде всего — в бесчисленные ложные представления о себе самом.
А потом (очень и очень болезненный, очень и очень нескорый, очень и очень сложный процесс) душа может {с годами покаяния} получить от Бога Дар видеть себя и ближних наитием Святого Духа.
.
Присмотреться к миру…
Не жаждет ли мир живого чуда встречи с Богом, чуда настоящего, чуда не подразумеваемого в будущем, но чуда живой встречи сегодня, сейчас, при этой жизни?
Жаждет этого мир, но живая встреча с Богом возможна ЛИШЬ в (неумолимо покаянном) уединении своего сердца.
И что же начинает видеть в себе человек как только Дух Бога вселится внутрь его?
Человек начинает в себе самом видеть грех там где прежде он греха в себе не видел. А ведь как часто грех — признают в себе за добродетель или даже и за многие добродетели? Невольно вспоминаются слова Господа: «Если свет который в тебе тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6. 23)
Душа приобретшая способность к различению духов вдруг обнаружит что нет и не было никогда (не только в каком-то другом человеке, но прежде всего в ней самой) НИКОГДА и НИЧЕГО безгрешного. Душа начнёт всё яснее и яснее понимать что нет в ней ни единой минуты её прежней жизни и никогда не будет над которой не стоило бы горько плакать ей и иное, ещё более глубокое видение того вселенского греха, который при {тесном общении с людьми} увидеть в себе человеку невозможно.
И в этом Святом Безумии (направляемом Духом Бога) душа будет день и ночь непрерывно плакать о себе самой и о всём мире, видя благими ТОЛЬКО внушения Божии, видя благой ТОЛЬКО Его Волю, видя благим ТОЛЬКО Его Желание, ТОЛЬКО Его Действия. Себя же душа увидит совершенно тёмной, абсолютно неблагой и неспособной даже к малому какому-либо благу.
Но не только себя увидит душа неблагой, но увидит она гордость и неблагость в других людях. Увидит не для того чтобы вознестись над другим человеком (или над другими людьми), не для того чтобы осудить, но для того чтобы заплакать над другими точно также как плачет душа (Благодатью) и о себе самой.
И всё упростится… до предельно простой для всякого законно подвизающегося православного отшельника истины: «ВСЯК НЕПЛАЧУЩИЙ ДОСТОИН ПЛАЧА», как учил меня подвижник монах обучающий меня уединённой молитве на Алтае.
Мир безмолвника молитвенника — это особый мир. Мир в котором царствует ТОЛЬКО ЛИШЬ боль и тот покой что рождается ТОЛЬКО от боли покаяния. Покаяние — это Жизнь правильно молящегося. У правильно молящегося нет и не должно быть молитвы без многих слёз о себе самом и о мире. Таковы условия правильного безмолвия и правильной молитвы, в том числе и для тех кто вынужден молиться в миру — всякая молитва, должна быть пронизана болью о себе и слезами о других.
А теперь тот самый вопрос который я и хотел задать каждому читающему эти строки внимательно…
Станет ли истинно плачущий рассуждать о плаче? А о молитве? А о покаянии? А о отшельничестве? А о Боге? А о том как спасти ближнего?
Да и что рассуждать о чём-либо, если спасение души это труд?
Всмотрись в себя…
Если ты рассуждая о молитве и о Боге радуешься и любуешься собой, своим умом, своими качествами души, то знай наверняка, что рассуждает в тебе (пусть даже только мысленно) сатана… Даже не ты рассуждаешь, а сам дьявол. Только душе твоей дано ли видеть кому ты раб?
Возникает вопрос.
Почему же Бог всем не откроет явно льстивые дела дьявола в их сокровенностях?
Ответ простой.
А человек сможет ВЫНЕСТИ ту, весьма и весьма труднопереносимую неумолимую, боль что принесёт ему подобное раскрытие его греховности? А просит ли человек чтобы он видел грехи свои всегда не такими какими он сам их предполагает, но такими каковы они и есть перед Богом?
А если человек не просит видеть греха своего, то кто виновен в том что человек слеп?
Никто, кроме самого человека.

2) ПОЧЕМУ СМИРЕНИЕ (ПОКАЯННОЙ МОЛИТВОЙ) СОЗНАНИЯ СВОЕГО столь ЖИЗНЕННО ВАЖНО
Оно важно тем чтобы человек не остался в плену у ложных представлений: о Боге, о Писании, о наставлениях отцов, о мире, о себе и о прочем. Ничто кроме смирения ума не даст человеку возможности видеть что-либо правильно, а видеть правильно человек что-либо и правильно относиться к чему-либо, человек может лишь когда он подчинит свой разум — Разуму и Внушениям Бога. Другого пути к истине нет ни для кого. Или вселится в человека Господь, или … останется человек наедине сам с собою и с той ложью что он усвоил себе во время земной жизни, усвоил от прародителей начиная от самого Адама.
Да, так это и есть. Ложь в человеке древнее нашей личной истории и древнее той истории что нам известна. Для того и нужна Кровь Иисуса Христа — чтобы ложь была побеждена ещё более Древним Средством, Сами Богом, Его Жертвой за нас.

3) ЧТО ПРОИСХОДИТ с тем кто ПРИХОДИТ К «ПОНИМАНИЮ» СМЫСЛА ПИСАНИЯ (и наставлений отцов) ПОСПЕШНО
Он становится невольными устами и невольной силой сатаны присутствующей в нашем мире…., со всеми вытекающими печальными последствиями этого слепого рабства. Избавиться от этого рабства может лишь только тот кто заповедь о «нищете духовной» сумеет поставить внутри своего разума и чувств на первое место, тот кто {согласно учению отцов о спасении души} сумеет достичь искреннего убеждения что он «хуже всей твари».
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 17 сен 2018, 19:58

Очарование Вечностью (рассказ 2017 года в открытом доступе впервые)
.
Мысли человека, как и сам человек, имеют возраст.
Есть мысли как наивные дети, есть мысли как пылкие юноши, есть мысли повзрослевшие, остепенившееся, постаревшие и мнимо умершие. Может лишь казаться что мысли умирают и забываются, но нет, мысли не умирают. Ни одна мысль не умирает, сколь бы мелкой она ни была, но «умершие» мысли вводят душу в смирение к которому ведёт всякого человека Бог.
Человек, как и Ангел, не может духовно умереть.
Желает этого кто или же нет, но он будет ВЫНУЖДЕН преобразоваться в то новое к чему готовит его Бог. Преобразовавшиеся услышат Ангелов и Бога. Они могут начать понимать Дух Бога не хуже чем иные люди понимают других людей, но большинство начинают понимать Бога и Ангелов лишь по смерти тела.
.
Долго искал я истину у людей, но не находил. Искал в себе, но не находил. Искал в природе, но не находил. Искал в пороках, но не нашёл. Искал в науках, но не находил. Искал в книгах у святых, но не находил я Истину и там…, видел лишь Печальные следы истины… Не находил я истину потому что не знал что всякий кто найдёт истину внутренне сгорает внутри Неё. Ведь Истина это Бог. Истина одна и она НЕ ТЕРПИТ истин вне Себя Самой.
Сегодня я встретил Бога и пошёл за Ним.
.
Идя за Богом едва ли возможно думать о чём-то своём.
Выхожу на трассу идущую в Мантурово. Мимо, с лязгом и грохотом, проносится поток большегрузных машин.
Почему так бывает? Иногда шум отвлекает от молитвы, а иногда не отвлекает и это не зависит от личного сиюминутного желания. Рядом со мной Бог, во мне Бог, Бог и в том что окружает меня, Он же и в потоке машин, Он в каждом водителе что сидит за рулём, в траве, в запахе асфальта, в жарком утреннем солнце набирающим силу июльским днём, Он в том безлюдье дали и тиши в которую уведёт меня сегодня до позднего вечера.
На что же жаловаться?
Не на что.
Спустя километр сворачиваю с шумной трассы и ухожу полевой дорогой в сторону. Простор радует душу, ум молчит, чувства забывают прошлое. Мир людей, с его вечными раздорами и недопониманиями удаляется от меня. Всё затихает.
Привычно погружаюсь в реальность иного мира, в реальность ГОРАЗДО более реальную чем мир физический.
Конечно, в мир иной можно войти и среди многолюдства, например в храме, во время праздничного Богослужения, но на природе, в уединении это делается проще и как-то само собой.
Оборачиваюсь.
Трасса пока ещё не далеко, должен быть слышным гул машин, но машин не слышно. Не слышно даже самых крупных дальнобойщиков. Они спешно проплывают мимо меня словно в немом кино. Из этого понимаю что погружение моё в Господа стало ещё более наполненным нежели прежде.
.
Почему так бывает?
Почему только в уединении, ночью или в почти пустом храме Таинство Блаженнейшей молитвы много крат яснее открывается душе, чем когда ты на людях?
Духовные немощи и болезни в людях это не то что стоило бы любить…
Любить нужно Образ Божий в людях.
Любить полезно и хорошо всё то что людей влечёт к Богу.
А если человек увлечён и очарован не Богом?
Такое, увлечение не Богом, не желает любить в людях душа моя, но молится и молится она о тех кто далёк от Блаженств Христовых Заповедей, о тех кто САМ удаляет себя от Простоты общения с Богом.
А что такое истинная простота общения с Богом?
Это умение молчать рядом с Ним даже и в мыслях своих.
Это умение прислушиваться к тому блаженству что разлито непрестанно в природе.
Это умение молчать перед раскрывшейся внутри тебя Силой Бога, Его же Силой.
Молчание человека ничто, Молчание же Бога внутри человека…, это такое Таинство которое не может нарушить никто и ничто. Молчание Бога не нарушают ни демоны, ни Ангелы Бога, ни сам человек. Не сможет его нарушить и никакой другой человек, как бы ни старался.
Погружаюсь в Молчание Бога как в Жизнь, как в Бытие Будущего века.
Вглядеться в своё прошлое, а что там…?
Там призыв всех чувств и мыслей моих к Тому от Которого зависит всё и все.
Спустя два часа пути прихожу на знакомый мне берег Неи. Река небольшая, но если её не переплыть, то на этой стороне нет пляжа.
День жаркий. Хочется охладить тело в воде.
Пью воду взятую с собой про запас, раздеваюсь и вхожу в поток, который лишь первые полминуты кажется прохладным. Тело быстро привыкает и становится тепло. Переплываю не спеша реку, выхожу на знакомый пляж. Вокруг, как и обычно ни души. В этих местах редко бывают люди. Трава примята лишь в том месте где прошёл лось к воде и переправился на другой берег.
Поднимаюсь по косе на километр выше по течению. Ложусь на горячий песок и закрываю глаза. Лежу около получаса. Нагреваюсь так что, хочешь, не хочешь, а опять нужно заходить в реку. Захожу в Нею и в это время начинается гроза.
Перед глазами тысячи водяных пузырьков, тысячи маленьких брызг. С нагретой дневным солнцем поверхности реки сквозь дождь начинает подниматься туман. Плыву не спеша вниз по течению, к месту где на той стороне лежит моя одежда, но помысел говорит мне чтобы я не торопился.
На той стороне я замёрзну, а на пляже могу согреться. Так говорит мне Господь.
Удивляюсь.
Как смогу согреться, если дождь льёт как из ведра, прекращаться не думает, а на этой стороне у меня нет ни спичек ни сухих дров поблизости? Спичек нет и на той стороне, да и одежда вся вымокла насквозь. Но не спорю с помыслом, выхожу на мокрый пляж и начинаю интуитивно разгребать то что подо мной. Под сантиметрами прохладного, намокшего от ливня песка, нахожу песок сухой и горячий.
Всё понимаю. Подхожу к навесу из песка, обрушиваю его на себя и зарываюсь в него.
Странное ощущение.
Впервые испытываю такое.
Сверху льёт на лицо дождь с такой силой что открыв рот могу пить дождевые капли, а снизу прогревает жаром сохранившемся от солнца. Лежу, греюсь и на несколько минут засыпаю под дождём.
.
Когда просыпаюсь, дождь заканчивается также неожиданно как начался, яснеет и становится вновь тепло.
Провожу на пляже ещё два часа в молчании мыслей и чувств, переплываю на другой берег и к вечеру не спеша возвращаюсь домой, наполненный Тишиной и Жизнью от Бога, возвращаюсь лишь для того чтобы потерять найденную умом и сердцем Тишину среди людей…
.
Тоже, загадка…
Почему Мир Божий находит меня лишь в удалении от всех?
Почему, будучи найден Он НЕ ПЕРЕДАЁТСЯ тем кто не любит одиночества? Почему не передаётся тем кто не любит молитву более чем самого себя даже?
Я не знаю ответа на эти вопросы.
Да и зачем мне знать ответы на них?
Бог Знает всё и это приносит в чувства мои Покой.
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 18 сен 2018, 15:22

Господи, спаси моих детей
(Рассказ описывает реальные события)
Таких весельчаков, как Андрей, редко можно было встретить даже на всём Алтае. Когда он начинал рассказывать о своих пьяных похождениях, об охотничьих или автомобильных приключениях на опасных горных дорогах, то мы, слушавшие его егеря, нет-нет да и валились от неудержимого смеха на землю.
Если дело происходило в палатке, то ей во время его рассказов нередко грозила участь быть сваленной от нашего, то и дело дружно взрывавшегося, хохота.
Мы могли едва не лежать на земле, корчась от смеха, и порою смеялись буквально до слез, но лицо Андрея при этом сохраняло самурайскую невозмутимость. Со спокойствием сфинкса он мог рассказывать такое! Одним словом, это надо было слышать и видеть только вживую.
Мать и отец Андрея были чистокровными русскими, но он с пелёнок рос в окружении детей, не умевших говорить по-русски. Должно быть именно поэтому на алтайском он говорил чище, чем на русском, а по-русски говорил с заметным алтайским акцентом. Прожив в горах почти всю свою жизнь, он перенял у алтайцев их национальные черты характера и их особую манеру выражаться, что придавало его юмору неподражаемый алтайский колорит. Он был единственным егерем среди нас, кто в совершенстве знал все особенности алтайского языка.
Спуститься с гор за всю его не короткую жизнь ему приходилось только дважды — для обучения в автошколе сроком в четыре месяца и во время обязательного призыва в армию. Крылатая на Алтае байка: «Как ты в армию-то попал? — Да вот, с гор спустился за солью, меня в армию и забрали», — подходила к Андрею идеально.
Как-то, желая узнать у него, какой же язык является для него родным, я спросил:
— Андрей, а на каком языке ты думаешь: на русском или на алтайском?
— Да то на одном, то на другом, — просто ответил он.
Жена его была чистокровная алтайка. Когда я приходил к нему в гости, то в доме его я почти не слышал русскую речь, все они говорили на алтайском.
На потеху всем нам, Андрею дали коня по кличке Малыш. Малыш был молодой конь, только-только обученный, сильный, резвый, но со своими причудами. Он мог часами исправно и спокойно нести свою лошадиную службу в наших нередких дальних горных переходах, но потом вдруг начинал пугаться и шарахаться от каждого малейшего кустика при дороге. Причём Малыш как-то умудрялся всегда начинать свои выкрутасы неожиданно для седока. Как будто желая усыпить бдительность всадника, Малыш мог полдня идти спокойно и ровно. Но потом вдруг резко приседал на всех четырех ногах, после чего делал огромный прыжок в сторону и начинал нестись со всей своей молодой прыти сам не зная куда! При этом он безумно выкатывал на лоб свои побелевшие от одного только ему ведомого невыразимого страха и ужаса глаза… Укротить его при этом было невозможно. Сажать на него неопытных седоков было нельзя.
Какое-то время Малыш был под моим седлом, и мне приходилось воевать с ним каждый день. Едешь на нём, едешь и хочешь или нет, но весь день держишь себя в непрерывном напряжении. У Малыша, как и у всех истинно любящих пошутить лошадей, ни один волосок на его шерсти не двигался перед его очередным, всегда неожиданным сильным прыжком в сторону. Только и ждёшь весь день, когда он опять отчебучит свой очередной непредсказуемый выкрутас. Но был у Малыша один характерный для него признак: если он делал прыжок в сторону один раз, то это служило сигналом к тому, что через пять-десять минут он прыгнет снова.
Андрей устроился на кордон позже меня, и я, передавая ему Малыша, предупредил его о том, что Малыш большой любитель подшутить над седоком в самый что ни на есть неподходящий момент. Ещё, помню, беспокоился о том, что Андрей самоуверенно так отмахнулся от моего предупреждения. Мол, ладно, не в первый раз, разберёмся…
Когда Малыш сделал свой неожиданный сильный прыжок в сторону и понёс, я заметно испугался. Андрей едва не вылетел из седла. Очевидно, Андрей от неожиданности упустил тот момент, когда Малыш только-только начал свой каприз. И он понёс Андрея прямо по кустарнику, понёс сильно, не на шутку…
Мне за время моей работы егерем пришлось сменить на Алтае не одну лошадь, и я заметил, что лошади — не все, конечно, но есть такие особые любители — на полном серьёзе «изучают» всякого нового для них седока. Мне было понятно, что Малыш сейчас начал изучать Андрея. А от того, как поведёт себя седок при первых выкрутасах лошади, напрямую зависела потом и вся дальнейшая политика отношений между лошадью и седоком. Если седок был неопытен и трусил, то лошадь со временем становилась совершенно неуправляемой. Некоторыми лошадьми могла управлять только сильная мужская рука. Нерешительность седока мгновенно раскусывалась лошадью, и она начинала выживать того, кто не мог с ней справиться. Вот эта-то лошадиная черта и подвела Малыша под искушение.
Когда он, сделав резкий прыжок в сторону, понёс куда глаза глядят, Андрей от неожиданности вместо узды вынужден был схватиться за переднюю дугу седла, чтобы не слететь с лошади на землю. Малыш, конечно, мгновенно решил, что раз им никто не управляет, значит, он может нестись туда, куда ему хочется, и ровно столько, сколько его лошадиная душа пожелает.
Но да не тут-то было.
Привыкший к седлу с малолетнего возраста, Андрей через минуту привел Малыша в крайне жесткой, но не жестокой (что я сразу отметил) форме в полное повиновение. Конечно, за эту минуту я пережил нешуточный страх за Андрея, пока они носились по горам в абсолютно разъединённом состоянии. Лошадь сама по себе, а всадник на ней тоже сам по себе — держись как знаешь и умеешь!.. Малыш почему-то упирался и не хотел покоряться.
Далее весь наш оставшийся путь до поселка — что-то около двадцати километров — превратился в самый настоящий цирк. Встретились два шутника — лошадь и человек. Оба были мастера пошутить, и оба непревзойдённые.
Не стоило начинать изучать Андрея, но когда Малыш это понял — было уже поздно… Теперь уже не Малыш изучал Андрея, а Андрей Малыша. Адреналин в крови зашкаливал у всей нашей группы при этом едва ли не всю дорогу.
Когда Андрей усмирил коня и, изрядно запыхавшийся и вспотевший, вернулся на узкую ниточку горной тропы, по которой мы ехали, я предупредил Андрея:
— Через пару минут опять прыгнет.
Андрей ничего мне не ответил, но, как будто нарочно не заметив моего предупреждения, небрежно и расслабленно развалился в седле. Я удивился, даже не представляя, какой нас будет ожидать впереди цирк на всю оставшуюся нам дорогу. Минуты три всё было спокойно. Вдруг Андрей очень громко сказал:
— Малыш! Смотри! Куст!!!
Спровоцированный Малыш от неожиданности присел едва ли не до земли и сделал такой огромный прыжок в сторону, что все удивились. Андрей был редкий наездник. Так чувствовать лошадь и так управлять ею, как делал это он, дано было далеко не каждому человеку. Это должен быть развитый с детства, но всё-таки данный Богом талант, и никак не иначе.
Поносились они вдвоём вволюшку с минуту по горам. Но уже не лошадь сама по себе и всадник сам по себе, как раньше, а перепуганная всадником лошадь под чёткими, сильными и точными движениями крепкой опытной мужской руки. Зрелище было на редкость красивое, на грани крайнего риска. Но я уже не боялся за Андрея. Андрей контролировал коня как истинный мастер. Это надо было видеть.
Успокоив Малыша, Андрей вернул его в общий строй и добродушно засмеялся:
— А что, Малыш, перепугался? Не всё тебе людей пугать. Я ведь тоже кого хочешь перепугать могу.
Ехали минуты три спокойно. И вдруг опять резкое:
— Малыш! Куст!!!
Конь от неожиданности приседает и делает уже третий за этот день далёкий прыжок в сторону. Опять немного поносились по горам. По морде Малыша было видно, что он обескуражен. Так, как Андрей, с ним раньше никто не обращался.
У Малыша был мозговой штурм, у Андрея — потеха, а у всей нашей группы — тройная доза адреналина в крови. Скучно никому не было.
Но Малыш, к его чести, был талантливый конь и совсем не дурак. Он быстро понял, что Андрей теперь его просто разыгрывает. После шести или семи резких прыжков в сторону прыгать он уже никуда не хотел. Приседал, но не прыгал. Ехали какое-то время молча, но теперь уже не Малыш, а Андрей усыплял бдительность Малыша своим относительно продолжительным молчанием. Очередное неожиданное:
— Малыш! Куст! — заставляло Малыша повторять свой недюжинной силы прыжок, и опять они носились по горам немного. Спустя короткое время опять:
— Малыш!!!
Малыш приседает, но прыгать не хочет. Понял уже давно, что толку от его прыжков никакого не будет. Все равно его усмирят и вернут в общий строй. Едем опять молча минут десять-пятнадцать.
— Малыш!!!
Конь в полном недоумении: то ли прыгать, то ли нет? Весь трясётся сам не зная от чего и готов нести куда угодно, но каждое его нервное движение уже контролируется рукою опытного мастера езды. Глядя на них, я совершенно успокоился. Я понял, что эти двое очень скоро будут понимать друг друга уже без слов. продолжение:
.
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » 18 сен 2018, 15:23

продолжение
У Андрея была простая и добрая душа. Но вот беда: ему в школе привили атеистические взгляды. Узнав о том, что я верующий человек, он нет-нет да делал попытки обратить меня в свою атеистическую веру. Но делал это без особой агрессии. Ему просто нравилось шутить надо мной и смотреть с изучающим видом на то, как я буду выкручиваться из его самых, как ему тогда думалось, неопровержимых «доказательств», что Бога нет. Но к чести Андрея, он имел врожденное чувство такта, и как только я говорил ему: «Всё, хватит, Андрей, я ведь и разозлиться могу», — он всегда прекращал свои нападки на веру и, что мне было переносить гораздо труднее, даже и на Самого Бога. Иногда он доводил меня до того, что я с болью в голосе говорил ему:
— Андрей, зачем ты нападаешь на Бога?! Сколько было умных людей с учеными званиями. Академики — и те верили в то, что Бог есть. Ну не можешь же ты быть умнее их всех?
Андрей по инерции иногда упрямился и продолжал шутить надо мной, но потом, уяснив, что для меня его нападки на Бога и веру неприятны, отступился.
С наступлением лета, когда снег с перевалов уже сошёл, Андрей решил перевезти жену и двоих своих малолетних сыновей из поселка на наш удалённый кордон.
Когда мы прибыли к переправе, на реку было страшно смотреть. Недавно прошедшие дожди неожиданно прибавили немало мутной воды к ещё не до конца ушедшему весеннему паводку. Река грозно шумела. Белые барашки на высоких волнах порогов за поворотом внизу по течению реки не предвещали ничего хорошего тем, кого туда могло унести. В такую воду даже самая надёжная лодка могла легко перевернуться на высоких пляшущих валах разбушевавшейся стихии.
Привязав коней, мы сбросили на землю тяжелые арчимаки и начали держать совет. (Арчимак — по-алтайски переметная сума для лошади — С.М.) Всем было ясно, что сильные дожди сделали переправу опасной. Но и назад ехать не было смысла. Позади было 65 километров горного пути, да и день начинал клониться к вечеру.
Всё шло к тому, что переправляться нам всё-таки придётся именно сейчас. Для ночёвки у нас не было с собой палаток, а ночью в горах в начале лета температура может опуститься до минус пяти. Тем более с нами были два маленьких сына Андрея (одному шесть, другому восемь лет) без зимней одежды.
Но последнее слово было за начальником кордона, который был предупреждён по рации о времени нашего прихода. Он должен был приехать с той стороны реки на лошади и привезти с собой двухместную резиновую лодку.
Мы разложили костер и стали греть чай.
Спустя полчаса с другой стороны реки показалась лошадь начальника кордона. Привязав лошадь к береговому высокому кустарнику, Олег сбросил с седла резиновую лодку на каменистый берег. Развязал её и начал качать ножным насосом. Расстояние между нами было небольшое, но из-за громкого шума реки мы не могли друг друга услышать, как ни старались кричать. Нам оставалось только стоять и молча наблюдать за его действиями.
Олег сбросил с себя зеленую штормовку, остался в ярко-красной клетчатой рубашке, легко закинул резиновую лодку на свои широкие плечи и пошел вверх по течению. Было холодно, но все понимали, что в предстоявшей борьбе со стихией штормовка могла бы ему помешать — вот он и сбросил её на берег, чтобы дать своим движениям полную свободу.
Когда Олег отчалил и начал частыми сильными движениями направлять мало послушную на быстром течении резиновую лодку к нашему берегу, то у всех нас невольно замерло от страха сердце.
Олег был кандидатом в мастера спорта по гребле на байдарках, но об этом на нашем берегу никто, кроме меня, не знал. Резиновую лодку бросало и крутило на волнах, но течение всё же помогало ему приплыть на нашу сторону реки, прибивая его к нашему берегу. Когда мы подбежали к нему, быстро спустившись вниз по реке, он был весь мокрый от воды.
После отчаянно быстрой работы вёслами он запыхался, но внутренне был, в отличие от нас, спокоен и даже немного весел. Олег был высокого, около двух метров, роста, с громовым голосом, необыкновенно крепкий, широкоплечий человек. Рядом с ним мы нередко смотрелись как пигмеи перед великаном. Характер у него всегда был решительный. И когда нам по роду службы приходилось идти на задержание браконьеров, он всегда говорил нам одни и те же слова:
— Правое дело за нами — значит, мы победим.
И решительно шёл вперед, своим примером увлекая нас за собой. Браконьеры, надо сказать, были опытными охотниками, вступать с ними в перестрелку было крайне опасно, ведь убивая белку, они попадали ей с первого выстрела точно в глаз, чтобы не испортить шкурку…
Андрей подошёл к Олегу и спросил:
— Что, переправляться сейчас будем? Или, может, я отправлю детей к пастухам на стоянку, пока вода не спадёт?
— На какую стоянку? — как всегда громко и раскатисто спросил Олег. — На ближайшей стоянке сейчас никого нет, а до следующей ехать целых двадцать пять километров. Лошади устали. Вечер скоро. Я вас всех по одному перевезу на тот берег до ночи. Сейчас и будем переправляться. Сначала дети, потом взрослые и вещи.
— Опасно… — с заметной тревогой в голосе возразил Андрей.
Мне было непривычно видеть Андрея, обычно всегда весёлого или же невозмутимо спокойного, столь серьёзно напуганным. У него даже губы побелели и тряслись от волнения. Его обычно шумные и подвижные дети — и те на этот раз не шалили, а почти неподвижно стояли, плотно прижавшись к матери. Очевидно, общее волнение взрослых передалось и им.
— Ничего. Прорвемся.
Олег вообще любил краткость. Он сел в лодку.
— Давай сначала детей и одно седло, больше ничего не надо, а то тяжело будет.
Мать подвела детей к лодке и скомандовала:
— Копщай! Копщай! (Быстрей! Быстрей! по-алтайски — С.М.)
— Может, седло не надо? — спросил Андрей, голос его заметно дрожал.
— Бросай, — сказал Олег, — веса в нём почти никакого нет, а мне из-за этого седла, может, ещё один лишний рейс придётся делать. Дай Бог, только бы до ночи вас всех переправить успеть. Видишь, скоро уже темнеть начнёт? Дети, держитесь за боковые веревки крепче. Поняли? — громко спросил Олег детей, но те сидели в лодке и недоуменно таращили на него свои глаза. По-русски они ничего не понимали.
Мать им что-то быстро сказала по-алтайски. Это же самое по-алтайски громко повторил им Андрей, стараясь перекричать шум реки. Дети послушно уцепились за веревки, и лодка отчалила.
.
Олег изо всех своих сил налёг на весла. Но как он ни старался, быстрого течения реки он преодолеть всё-таки не мог, да и течение стремилось прибить его обратно к нашему берегу. Его начало неумолимо сносить на пенившиеся вдали белые прыгавшие буруны порогов, где их всех троих ожидала верная и скорая смерть… У меня опустилось сердце. «Неужели не выгребет?» Вся наша группа напряженно смотрела на удаляющуюся от нас к опасным порогам лодку с Олегом и детьми. Я молился как мог.
И вдруг Андрей упал на колени и воздел руки к Небу.
Вчерашний атеист молился так, как я ещё в жизни ни единого разу ни у кого из верующих людей не видел. Он буквально изо всех сил орал на весь лес:
— Господи, если Ты есть!!! Спаси моих детей!!!
Впоследствии я никогда не напоминал Андрею об этой его молитве. А когда я принес в его дом первые иконы и подарил их его жене, то Андрей указал на угол кухонного шкафа и сказал жене по-русски:
— Поставь туда. Пусть там стоят.
И немного помолчав, внимательно взглянув на иконы, прибавил:
— Красивые.
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » Вчера, 19:13

Богу не нужен пароль
Михаил заболел и слёг. Пролежав без дела четыре месяца подряд, он пришел в мрачное состояние духа. Тяжело было выносить ему вынужденное безделье. Всё, что он умел, требовало крепкого физического здоровья, а здоровья не стало. Надежду на выздоровление отнял приговор медиков.
Врач посоветовал ему смириться с тем, что лежать он теперь будет, возможно, пожизненно. Последнее угнетало более всего.
Бесполезность — страшный и тяжкий груз для души, не любящей сидеть без дела ни минуты! Особенно когда на твоём попечении дети и безработная жена. Мрачная безысходность угнетала, томила, убивала душу.
Руки, некогда не знающие усталости и покоя, бессильно лежали на кровати месяцами. Капельницы были заменены таблетками. А что ждет впереди?! И к тому же, ну это уж как обычно в России, ни копейки денег для того, чтобы начать какое-либо новое дело.
Не выдержав многомесячной внутренней пытки, Михаил, наконец, взял в руки мобильный и привычным движением нажал кнопку вызова.
— Здравствуйте, отец Леонид. Это я, Михаил. Благословите.
— Бог благословит тебя, Михаил. Как твои дела?
— Плохо, батюшка. С тоски помираю. Может, вы поспрашиваете прихожан: мне бы какой-нибудь старенький компьютер. Может, я на нём хоть что-то делать научусь? Не могу без дела месяцами лежать. Говорят, в интернете тоже как-то люди на жизнь себе зарабатывают. Я, правда, ничего пока не умею, но буду учиться понемногу. Поговорите с кем-нибудь: может, где найдётся для меня старенький комп? Не хочется Вас озабочивать: без меня у Вас дел много, но, кроме Вас батюшка, мне больше не к кому обратиться, — Михаил замолчал. На другом конце мобильной связи возникла недолгая пауза. Душой своей Михаил чувствовал, что отец Леонид молится за него.
— Ладно, Михаил. Я тебе попозже перезвоню. Поправляйся понемногу.
Михаил знал отца Леонида по совместным стройкам храмов уже не один год и поэтому понял по его тону: раз он отложил дело на потом — значит, точно поможет и сообщит уже тогда, когда всё будет готово.
Через месяц к дому Михаила подъехала машина отца Леонида. Батюшка занёс две картонные коробки, поставил возле кровати Михаила, благословил всех в доме и, куда-то торопясь, тут же уехал.
Боясь, от сильного тремора рук не повредить разъёмы, Михаил стал собирать свой первый в жизни персональный компьютер.
Старенький, правда, он уже был — двенадцать лет от роду, операционная система «Linux». Когда монитор загорелся, то Михаил не увидел на нём ни одной буквы по-русски — всё было на английском.
Михаил позвонил отцу Леониду:
— Батюшка, а нельзя перевести компьютер на русский язык? Я в школе немецкий учил, да и тот уже забыл.
— Да можно было бы, если бы только пароль вспомнить. Там система такая: без знания пароля суперпользователя никто не сможет его перевести на русский язык. Этот компьютер уже несколько хозяев сменил.
— И что же теперь мне делать? — голос Михаила от огорчения изменился. — А может, как-то можно найти старого хозяина,
который скажет пароль?
— Нет, наверное, — немного помолчав, сказал батюшка. — Старые хозяева переехали в другой город. Где они сейчас — я не знаю. Отец Павел с этим компьютером тоже всё время мучился, но расписание богослужений для храма всё-таки как-то на нём набирал. Попробуй — может, и у тебя что-то получится. А если не получится, то надо будет ему операционную систему переставлять. Только вот старый он уже. «Windows» он не потянет. Надо будет что-то для него особое искать. Проблемы могут быть. Поработай пока так.
— Ладно, попробую. Благословите.
— Бог благословит. Жене и детям благословение. Если продукты кончатся — звони.
— Хорошо, батюшка. Всё вроде пока есть.
На следующий день Михаил, стоя на своих нетвёрдых ногах перед иконами и держась за шкаф руками, молился Богу как умел своими словами:
— Господи!!! Видишь, Господи, нет у меня нисколько ума. Не понимаю я в этих компьютерах ничего! Сроду у меня никогда их не было. Помоги мне, Господи! Вразуми меня. Что мне делать? Какие там надо кнопки нажимать, я не знаю даже. Там их так много. Господи, кроме Тебя, мне некому помочь. Господи, помоги!
Когда Михаил после молитвы включил компьютер, то с удивлением увидел на мониторе русские буквы. Компьютер почему-то сам перевёлся на русский язык, даже не будучи включенным в электрическую сеть…
«Вижу теперь, что Богу пароли не нужны», — подумал про себя Михаил и вслух сказал:
— Ну, слава Тебе, Господи!!! Теперь я могу спокойно работать.
.
Через два месяца усердной работы Михаил начал получать первые гонорары в технических журналах, а через три месяца его книгу приняли в Питерское издательство популярной технической литературы. Мрачная, тоскливая безысходность, с Божией помощью, отступила.
Борисович
Аватара пользователя
valerii
Форумчанин
Сообщения: 378
Имя: valerii
Благовестие: Читал сайт Tainadiveevo.ru - Принимаю полностью
Откуда: Н.Новгород

Re: Непридуманные истории

Сообщение valerii » Вчера, 19:17

Божий Суд
(Рассказ описывает реальные события)
Потный и уставший, пришел я со стройки поселкового храма к церковной старосте. Фёдоровна, сделав мне свой очередной выговор («Опять работаешь весь день голодный!»), быстро поставила на стол то, что было, и, продолжая бегать туда-сюда по кухне, причитала:
— Да сколько же это можно? Говорю им, говорю… А они всё никак не уймутся!
Фёдоровна была из породы людей, неспособных находиться в покое ни секунды: всё время она о ком-то заботилась, всё время была чем-то занята, преподавала музыку в школе, в её доме жило трое внуков да ещё и храм в посёлке строить начали — тоже с её почина.
То, что она бегала по кухне, было нормально (к этому я давно уже привык), но такого горького её тона и причитаний я от неё не слышал уже давно.
— Да что же это такое?! Два года их пытаюсь помирить, а они опять за своё!!! — продолжала причитать Фёдоровна.
Было видно, что как она заметно была расстроена.
— А что, собственно, случилось? Я что-то не так делаю? — спросил я, подвигая к себе тарелку с супом.
— Да причём тут ты, Сергей!? Два двоюродных брата у меня в соседней деревне живут. И уже два года как между собой судятся. Сколько раз им уже говорила: «Перестаньте судиться. Вы же родные братья!» А они всё никак не перестанут. Вот опять скоро у них суд будет.
Фёдоровна замолчала. Вид у неё был грустный.
Я не любил интересоваться подробностями чужой жизни и, тем более, грехами ближних, поэтому сидел и молча ел суп. Но переполненное, неравнодушное сердце Фёдоровны не могло не выливаться через край. Расстроилась она не на шутку. Едва-едва слёзы не лились из её глаз.
— Ведь сколько же я им раз говорила: «Ну что вы наш род позорите?! Помиритесь. Вас же Бог накажет!»
— Да отступись ты от них, Фёдоровна, — сказал я. — В Бога они не верят, да и судятся уже давно. Теперь, скорее всего, не отступятся. Я в книжках читал про такое. Если кто судится долго, потом остановится не может.
Мне хотелось, что бы она успокоилась и поняла, что примирить её братьев невозможно. Но Фёдоровна продолжала причитать что-то своё, говоря то на русском, то на родном для неё алтайском языке.
Привыкший к её живому характеру (вечно она о ком-то из своих бесчисленных родственников печалится), я не обратил на этот краткий разговор с ней почти никакого внимания. Так бы и забыл я эту её жалобу на её братьев если бы через полгода она сама не вернулась к этому разговору.
— Сергей, ты помнишь, я говорила тебе в прошлый раз про моих братьев, которые уже два года между собой судятся?
— Помню.
— Так вот наказал их Бог!
— Как наказал?!
Фёдоровна сокрушенно вдохнула.
— Да позавчера гроза была сильная, и молния ударила прямо в середину стада в их деревне.
— И что? Много коров побило? — спросил я, памятуя, как в прошлом году в той же деревне убило шаровой молнией пастуха.
— Да нет, всего две. Одна принадлежала одному брату, а другая — другому. Ну, тем, которые судились…
От неожиданности услышанного я даже не знал, что ответить, но просто подумал: только вот сумеют ли понять они, что это вразумление было послано им от Бога?
— И ведь говорила же я им… — продолжала сокрушенно причитать Фёдоровна.
Борисович

Вернуться в «ИСТОРИЯ. ПРЕДАНИЕ. РАССКАЗЫ»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей